Запись на программу подготовки гештальт-терапевтов:

ФИО:

Телефон:

e-mail:

Ваш город:

Фильтр мероприятий

С ПО
Только с открытой регистрацией

Основные события

Новое на сайте

15 июля 2015
Книга
ПСИХОТЕРАПИЯ КАК ПУТЬ ФОРМИРОВАНИЯ И ТРАНСФОРМАЦИИ РЕАЛЬНОСТИ
Читать далее
23 января 2016
Статья
СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ «КРИЗИСНЫЕ СОСТОЯНИЯ В ПРАКТИКЕ ГЕШТАЛЬТ-ТЕРАПИИ»
Читать далее
07 сентября 2015
Статья
О ПРИРОДЕ ЧУВСТВ: В ЖИЗНИ И В ПСИХОТЕРАПИИ
Читать далее
02 сентября 2015
Статья
ЧЕЛОВЕК И РЕАЛЬНОСТЬ: ВИРУСНАЯ ПРИРОДА
Читать далее
27 августа 2015
Статья
БЛИЗОСТЬ В ЖИЗНИ И В ПСИХОТЕРАПИИ
Читать далее

Погодин Игорь Александрович– дипломированный и сертифицированный гештальт-терапевт. Кандидат психологических наук, доцент. Широко известен в Украине, Белоруссии, России. Директор Института Гештальта, основатель  Директор Школы Психотерапии Игоря Погодина, супервизор, консультирующий специалист, преподаватель гештальт-терапии. Является главным редактором «Вестника гештальт-терапии». Ему принадлежит авторство многих книг по психологии и психотерапии, а также более трехсот научных публикаций. Тел. +375296547665 (в Минске), +380975970657 (в Киеве), e-mail: pogodpsy@rambler.ru. Web-site:www.pogodin.kiev.ua. Сайт Школы Психотерапии Игоря Погодина: http://gestalt-by.org. 

Сертификаты Игоря Погодина:

  • Европейский сертификат гештальт-терапевта;
  • Европейский Сертификат Психотерапевта (ECP)
  • Сертификат гештальт-терапевта, супервизора и преподавателя гештальт-терапии МГИ;
  • Диплом супервизора Парижской Школы Гештальта (EPG).

 

Действительный член следующих организаций:

  • Международной Федерации организаций преподающих Гештальт (FORGE);
  • Европейской ассоциации Гештальт-терапии (EAGT);
  • Всероссийской Профессиональной Психотерапевтической лиги;
  • Белорусской ассоциации психотерапевтов.

Широкую известность в профессиональных кругах Игорь Погодин получил благодаря созданию авторской диалогово-феноменологической модели гештальт-терапии, которая имеет много приверженцев среди профессиональных консультирующих гештальт-терапевтов.

 

Здравствуйте, Дорогие друзья!

Я очень рад тому обстоятельству, что вы оказались у меня в гостях. Надеюсь, вас порадует гостеприимство моего сайта:)

Меня зовут Игорь Погодин. Я психотерапевт, супервизор и преподаватель психотерапии. Если быть точнее, я – гештальт-терапевт. Я не очень верю в то, что существуют психотерапевты вообще. Разные психотерапевтические подходы, школы и направления настолько порой радикально отличаются друг от друга, что совмещать их в своей практике и не предавать себя, мне кажется, просто невозможно. Это мое мнение. Хотя я не хотел бы ущемлять права сторонников эклектического подхода, которые полагают, что все, что в определенный момент не сгодится для терапевтического процесса, - все хорошо. Повторю, я гештальт-терапевт. В последние несколько лет, а именно, начиная с 2007 года, я вкладываю свою профессиональную страсть и усилия в развитие авторской модели гештальт-терапии, которая носит название диалогово-феноменологической. В некотором смысле это попытка обратить внимание на ценности, которые на первый взгляд кажутся очевидными для психотерапевтов вообще и гештальт-терапевтов, в частности. Например, почти все психотерапевты говорят о присутствии, контакте, диалоге, осознанности, феноменологии, переживании. В диалогово-феноменологической психотерапии эти ценности поставлены «во главу угла». Девиз этой психотерапии отражен довольно емко в названии центрального учебного и терапевтического мероприятия – Летнего Интенсива «Рискуя Быть Живым», которое ежегодно проходит в потрясающе красивом месте в горах.  

Я довольно много пишу о психотерапии в том смысле, как я ее понимаю, веду обширную частную практику, читаю сотни лекций ежегодно, провожу чуть менее ста обучающих семинаров каждый год. Но до сих пор я не чувствовал себя созревшим для своего сайта. Или руки не доходили. Но время, требования цивилизации и собственная логика развития новой модели психотерапии берут свое. Еще несколько лет назад психотерапевтов, которые были бы подготовлены и разделяли бы ценности диалогово-феноменологической психотерапии, были единицы. Сегодня же интерес к ней становится все более очевидным среди профессионалов в области психологического здоровья и людей, нуждающихся в психологической помощи. Все больше специалистов обучилось в этой школе. Все больше людей получают помощь психотерапевта, фокусированную на переживании, на риске и усилии Быть Живым. В настоящее время вокруг диалоговой модели гештальт-терапии создалось сообщество профессионалов, и ширится круг интересующихся ею. Все это и вызвало необходимость в появлении настоящего сайта, на котором Вы находитесь. Этот ресурс посвящен как моему творчеству в области психотерапии, так и процессу развития диалогово-феноменологического подхода к психологической помощи. Здесь вы найдете большую часть информации о тех проектах, которые я веду, организую или которыми руковожу. На этом сайте я также планирую оставлять свои статьи, книги, аудио и видеолекции, которыми можно пользоваться в той степени, в которой Вы пожелаете, за исключением, разумеется, присвоения себе авторских прав. Если хватит сил и времени, я постараюсь вести профессиональный блог, где планирую делиться своими свежими идеями и мыслями в области психотерапии, душевного здоровья, профессиональной этики, культуры, природы психики и человека и пр. Кроме того, на моем сайте Вы сможете найти информацию о практикующих специалистах высокого класса в области диалогово-феноменологической психотерапии. Читайте, смотрите, слушайте, интересуйтесь, участвуйте в обсуждениях! Буду очень признателен Вам за любые комментарии, которые Вы можете оставить на сайте, а также после любой прочитанной статьи, прослушанной и просмотренной лекции. Чувствуйте себя как дома, Дорогие Друзья!

 

Жизнь в поисках: заметки о профессиональном пути

В некотором смысле я попал в психологию случайно – продолжая довольно давнюю семейную династию, я начал свою взрослую жизнь с поступления в военное училище. Именно там я впервые познакомился с психологией, о существовании которой я имел лишь поверхностные представления. Там же на старших курсах я провел свое первое научное исследование, посвященное психологическим особенностям суицидального поведения. Так сложилась моя профессиональная судьба, что тема психологии суицидального поведения сопровождала меня на протяжении довольно длительного времени. Когда я работал на телефоне доверия, первыми моими клиентами были именно люди в суицидоопасном кризисе, и им зачастую требовалась более профессиональная помощь, чем та, которую в тот момент я готов был оказать. Кроме того, сотрудничая с психологическим центром, я довольно много работал волонтером с клиентами, оказавшимися в кризисных ситуациях. Первые мои публикации – и статьи, и книги – были посвящены различным аспектам кризисной психологии [1, 2, 3].

С психотерапией я познакомился впервые в начале 90-х годов, когда волна различных ее школ, направлений и методов хлынула на постсоветское пространство. Тогда у меня не был сформирован психотерапевтический вкус, и я хотел учиться везде и всему. Я посещал множество семинаров, тренингов, конференций. Возможности, разумеется, не были безграничными. Так получилось, что первым методом практической психологии, который я освоил, оказалось нейро-лингвистическое программирование, которое было наиболее популярным и распространенным на том этапе развития психологической практики в Беларуси. Кроме того, учиться НЛП нужно было не очень долго, что тоже в некотором смысле подкупало: ведь хотелось научиться работать как можно быстрее. Закончив в 1996 году программу «НЛП-Мастер» (под руководством А. Виноградова и Н. Владиславовой), я некоторое время работал в подходе НЛП в психологическом центре в г. Витебске. Первые клиенты в рамках собственной частной практики появились у меня тогда, когда я практиковал этот метод.

Примерно в это же время я был приглашен в программу подготовки гештальт-терапевтов Московского Гештальт Института (руководитель Д.Н. Хломов). Тогда я еще служил в качестве психолога мобильного батальона в Вооруженных Силах Беларуси. Однако именно в этот период начался путь к моему «предательству семейной династии», который продлился несколько лет и закончился в 1999 году, когда я оставил службу в армии и перешел работать на кафедру психологии и коррекционной работы факультета психологии и социальной педагогики Витебского государственного университета. Этому процессу помогла также работа по подготовке кандидатской диссертации на тему «Психологические особенности адаптации личности в условиях относительной социальной изоляции», выполняемая в Национальном институте образования (г. Минск) (научный руководитель работы д.п.н., проф. И.А.Фурманов) [4, 5, 6, 8]. Диссертационное исследование проводилось мною на базе мобильной бригады, в которой служил, и университете, куда перешел через некоторое время. В 2002 году я защитил диссертацию и получил ученую степень кандидата психологических наук. Несколько ранее закончил программу подготовки гештальт-терапевтов, благодаря чему значительно преобразовалась моя частная практика. Работая с клиентами в НЛП-подходе, через довольно короткое время после начала практики я заскучал, поскольку мне не хватало пространства для творчества и переживаний в терапии. Гетальт-подход же предоставил массу дополнительных ресурсов, обусловленных возможностью учитывать уникальность каждого человека, который обращался за помощью. Место более или менее фиксированного технического алгоритма терапевтической работы заняло экспериментирование в терапевтической ситуации. Кроме того, гештальт-терапия предполагала особое внимание к чувствам и желаниям участников терапевтического процесса.

Тем не менее, несмотря на обучение в программе подготовки гештальт-терапевтов, у меня не сложилось системы стройных базовых представлений о теории гештальт-подхода. Те же положения метода, которые мне удалось освоить, казались мне довольно противоречивыми. Полагаю, виной тому были не столько качество обучения, сколько слабая развитость методологии гештальт-подхода вообще в зарождающемся на территории бывшего СССР психотерапевтическом сообществе. Я рассматриваю это время как период «дикого гештальта», основные ценности которого размещались вокруг процесса отыгрывания чувств, желаний, а также экспериментирования с новым опытом. И по сей день, к сожалению, в нашем сообществе все еще существуют очаги такого упрощенного подхода к методу, который в немалой степени дискредитирует гештальт-терапию.

Полагаю, именно слабая развитость теории гештальт-терапии определила интерес многих гештальт-терапевтов к альтернативной теории психотерапии. Таким «методологическим костылем» для многих гештальтистов, не удовлетворившихся «диким гештальтом», стали многочисленные психоаналитические теории и концепции. Не избежал этой судьбы и я. С конца 90-х – начала 2000-х годов я чрезвычайно увлекся психоаналитической теорией и попутно с повышением квалификации в области гештальт-подхода в программе обучения супервизии и преподавания гештальт-терапии (2001-2004 гг., руководители – Д. Хломов, Е. Калитеевская) начал обучение групповому анализу в профессиональной образовательной программе (руководители – А.Склизков и А.Маркявичене), которое проходило с 2001 по 2005 год.

Период «психоаналитической надежды» пришелся и на момент основания мною с Н. Олифирович в 2004 году Белорусского Института Гештальта (в качестве проекта Институт существовал с 2002 года) в г. Минске, куда я в 2003 году переехал вместе с семьей. Именно попыткам методологического обоснования «психотерапевтического гибрида» – гештальт-анализа – была посвящена моя практическая и научная работа в этот период. Собственно говоря, одни из первых наиболее важных для меня психотерапевтических публикаций имели отношение именно к этой задаче [7, 9, 10, 11, 12, 14]. Страсть в этой части моей профессиональной жизни была чрезвычайно велика. Даже одна из составляющих миссии Института звучала как обоснование и развитие гештальт-анализа. Многие из положений формирующейся школы базировались именно на нем. Кроме того, основанный в начале 2006 года журнал «Вестник Гештальт-терапии», главным редактором которого я являюсь со дня основания по настоящее время, начинался также в качестве проекта, посвященного развитию гештальт-анализа. Правда с течением времени тематика журнала значительно трансформировалась.

Эта утопия существовала несколько лет, до тех пор, пока для меня не стали очевидными радикальные парадигмальные расхождения этих двух направлений нового гибрида, которые никак «не хотели» интегрироваться друг с другом. Справедливости ради все же отмечу, что и по сей день во многих уголках мира продолжают существовать многочисленные попытки (многие из которых выглядят довольно удачными) интеграции психоанализа и гештальт-терапии. Тем не менее, повторю, что мне лично в настоящий момент проект интеграции психодинамической и полевой феноменологической парадигмы представляется бесперспективным. По крайней мере, без потерь в методологических ценностях и одному, и другому подходу при этом не обойтись.

Думаю, что подобного рода критический взгляд у меня сформировался лишь в процессе более глубокого освоения как психоаналитических концепций, так и теории гештальт-подхода. С одной стороны, обучение групповому анализу заставило меня детально изучить те положения классического и современного психоанализа, которые ранее воспринимались мною довольно поверхностно. С другой, под влиянием важных для моей жизни семинаров под руководством Г. Вилера, Ж.-М. Робина, С. Гингера, Х. Симменса, Ж. Блеза, Р. Резника, А. Танальской, Т. Берли, М.-С. Лобб, Д. Ван Баалена, Г. Маскулье, А. Дагью и др., а также в беседах и дискуссиях с коллегами значительно трансформировались мои знания о гештальт-подходе. Кроме того, в этот момент наряду с огромным количеством книг и статей по психоанализу, стали появляться работы и по гештальт-терапии на русском языке. Забавно, но случилось так, что в тот момент, когда я защитил квалификацию «Групповой психодинамический психотерапевт», я смог сказать себе с уверенностью: «Я – гештальт-терапевт»J. Зачастую, чтобы обрести свою профессиональную идентичность, требуются некоторые довольно продолжительные эксперименты в области профессионального самосознания.

Итак, я начал подозревать, что гештальт-терапия – это школа с оригинальной, отличающей ее од других направлений, методологией. Вместе с тем я стал также и более критичным. И при внимательном прочтении классических и современных работ по гештальт-терапии, а также проведя детальный анализ гештальтистских концепций, обнаружил множество противоречий и расхождений, многие из которых носили принципиальный для формирования школы характер. За разрешением этих методологических тупиков я обратился, с одной стороны, к своей собственной психотерапевтической практике, с другой, к классическим и современным работам по теории поля, феноменологии, экзистенциализму. Передо мной открылось море ресурсов, на которые я раньше не обращал внимания. Вместе с тем появилось также и множество загадок, тупиков, противоречий, которые требовали разрешения. Полагаю, что основатели гештальт-терапии, создав новый метод, не смогли в полной мере ассимилировать заложенные в нем ресурсы. Открытие гештальт-терапии оказалось настолько революционным шагом в психотерапевтическом и психологическом мышлении, что потребовало от самих создателей радикальных изменений психотерапевтической практики и своего способа мышления, к которым они, по всей видимости, были не готовы. Возможно, именно поэтому концепции гештальт-подхода зачастую при детальном анализе предстают внутренне противоречивыми, а практика гештальт-терапии зачастую апеллирует к методологическим представлениям, несовместимым с базовыми ценностями школы.

Первоначально за разрешением внутренних методологических противоречий гештальт-подхода я обратился к философским положениям постмодернизма. Период моего профессионального творчества с 2006 по 2008 год был посвящен именно этому проекту. В фокусе моего внимания в это время находились проблемы клинической теории и практики [24], творчества [45], морали, этики и цинизма [36], пространства и времени [37], места и роли психотерапии в современной культуре [46], сущности психических явлений [21, 26, 27, 44] и культуры [28, 29], а также некоторые мифы и иллюзии, которыми окружена профессия психотерапевта [19, 20]. Я исходил из того, что попытка обратить внимание на постмодернистские истоки гештальт-подхода и выраженный акцент на положениях, концепциях и отдельных идеях постмодернистской философской парадигмы вернут гештальт-терапии ресурсы, которыми она не в полной мере воспользовалась в период своего становления. Удалось ли мне это хотя бы в небольшой степени, не знаю. Слишком уж глобальной представлялась и представляется мне до сих пор эта задача.

Моя собственная практика зачастую также выходила за рамки традиционных концептов гештальт-подхода, которые на поверку оказывались бесполезными или вовсе противоречили сущности гештальт-терапии. В связи с этим появилась необходимость в разработке модели терапии, которая бы, с одной стороны, соответствовала базовым ценностям гештальт-подхода, с другой, ассимилировала в себе представления о психотерапевтических феноменах, существование которых пока не объяснимо с позиции традиционной гештальт-терапии. Опорными точками в этом проекте стали: феноменология как метод; selfкак концепт, описывающий природу психического; теория поля как базовое методологическое основание школы; контакт и диалог как пространство и средство терапевтических изменений; и, наконец, переживание, как категория, представляющая собой процесс формирования и трансформации реальности [42, 43]. Первоначальный набросок такого рода модели и содержат статьи, представленные вашему вниманию в настоящем сборнике. Практическое применение положения, изложенные в них, находят в специализации для практикующих психотерапевтов «Диалоговая модель гештальт-терапии», регулярно проводимой в Одессе и Минске (руководители – И.Погодин и А.Повереннова). Если вы заинтересованы в личностном росте, решении психологических проблем и повышении качества своей жизни, очень рекомендую курсы гештальт терапии.

Несколько ранее я предпринимал уже попытку описания практики диалоговой модели психотерапии применительно к кризисным ее аспектам. Статьи, опубликованные в это время, отражали сущность психотерапевтической работы с посттравматическим стрессовым расстройством [33], суицидоопасным кризисом [35], острой психической травмой [34], психической болью [34] и т.д., а также проблемы экологии кризисной психотерапии [34]. Особое внимание при этом мною уделялось особенностям понимания процесса переживания [30, 31, 32] в диалоговой психотерапии. В основу этих работ был положен опыт как собственной психотерапевтической работы, так и регулярной супервизии терапевтов, работающих с кризисами и травмами. Помимо описания в упоминаемых статьях, моя собственная практика в сфере психотерапевтической работы с кризисами и травмами используется в регулярно проводящейся с 2004 года Белорусским Институтом Гештальта и Московским Гештальт Институтом специализации для практикующих психотерапевтов «Гештальт-подход в работе с кризисами и травмами», преподавательский состав которой состоит из вашего покорного слуги, а также гештальт-терапевтов с огромным соответствующим опытом работы: А. Моховикова, А. Поверенновой, Н. Голосовой, Е. Мазур, Г. Малейчука и др. С 2007 года я также являюсь научным консультантом отделения кризисной психологии социально-психологического центра Белорусского государственного педагогического университета им. М. Танка (г. Минск, директор – Н. Олифирович), где в меру своих сил продолжаю проводить супервизии.

Разумеется, мои собственные профессиональные поиски продолжаются и в настоящее время. С 2004 года я довольно регулярно участвую в ежегодных встречах руководителей Гештальт-институтов стран Западной и Восточной Европы, а также Северной Америки, входящих в состав Международной Федерации организаций, преподающих Гештальт (FORGE), а также конференциях Европейской Ассоциации Гештальт-терапии (EAGT), действительным членом которой я являюсь с 2005 года. Потрясающе интересно наблюдать за тем, как гештальт-терапевты, работая в разных местах земного шара, занимаются развитием гештальт-подхода, обнаруживая и множество сходств, и очевидные различия. Кстати говоря, именно идея обмена опытом и профессионального диалога легла в основу проводимых с января 2004 года Белорусским Институтом Гештальта ежегодных летних и зимних интенсивов под общим названием: «Диалог культур и созвучие стилей». Приглашая к участию в них гештальт-терапевтов, развивающих разные ветви подхода и обладающие различными стилями, нам удается создавать уникальную творческую атмосферу, в которой всегда можно многому научиться, даже в том случае, если вы уже давно состоявшийся профессионал. И, наконец, несколько лет назад мы с коллегами из различных гештальт-институтов России, Беларуси, Украины, Латвии и Франции инициировали возникновение смешанной супервизорской группы, члены которой встречаются регулярно в разных странах, продолжая обмениваться опытом и поддерживать друг друга в профессиональном развитии и поиске. Общая координация этого проекта осуществляется Парижской Школой Гештальта (EPG), хотя царит в нем поистине диалог. Полагаю, что именно диалог в самом широком смысле этого слова является условием того, что гештальт-подход продолжит свое развитие в направлении заданном более 50 лет назад «группой семерых» во главе с Фрицем Перлзом и Полом Гудменом.

Завершая описание своего профессионального пути некоторыми полагающимися жанром научной автобиографии формальностями, отмечу, что мною с 1997 года по настоящее время подготовлено и опубликовано более 150 научных работ, из них несколько книг – монографий и учебных пособий. В настоящее время работаю над докторской диссертацией, посвященной разработке феноменологической диалоговой модели психотерапии, руковожу Белорусским Институтом Гештальта, веду частную психотерапевтическую практику и довольно много работаю как преподаватель гештальт-терапии в Минске, Одессе, Киеве, Москве, Бресте, Витебске, Донецке, Барановичах и т.д. в рамках образовательных проектов Белорусского Института Гештальта и Московского Гештальт Интситута, членом Профессионального Совета которого я являюсь в течение нескольких последних лет. Также, в настоящее время доступен мой авторский тренинг гештальт-терапия киев

Ближайшие события

26 сентября 2017
Киев
Специализация "Диалоговая модель гештальт-терапии". Киев
Читать далее
06 октября 2017
Киев
Базовая Программа подготовки гештальт-терапевтов по стандартам EAGT. КИЕВ
Читать далее
17 октября 2017
Москва
Специализация "Диалоговая модель гештальт-терапии". МОСКВА
Читать далее
20 октября 2017
Минск
Базовая Программа подготовки гештальт-терапевтов по стандартам EAGT. МИНСК
Читать далее